16
Октябрь , 2009
Пятница

Лазаре

Молодежное движение

Сирота Чакуча

Дата: ноября - 25 - 2008

Было, да и не было ничего — жили муж с женой, и был у них сын, которого звали Чакуча. Вскоре умерла у Чакучи мать, а отец через неделю привел в дом вторую жену. Злая мачеха не кормит мальчика, не одевает, все по воду его гоняет, а как принесет он воду, выплеснет всю и опять гонит, кричит:
— Мутна вода, иди неси чистую. Так и гоняет его взад-вперед.
Вот однажды идет он по воду и видит — борются две змеи, черная и красная. Только, видно, сильнее черная; побежала красная, а черная гонится за нею, вот-вот догонит. Добралась эта красная змея до Чакучи, вползла в его кувшин, спряталась и говорит:
— Придет черная змея, скажи, что я за девять гор ушла. Подползла и черная змея, спрашивает:
— Видел ты змею? Сказал Чакуча:
— Видел, да она уже за девять гор ушла.
Уползла черная змея за девять гор, а красная вылезла из кувшина и говорит:
— Вот тебе моя чешуйка, как пожелаешь чего — достань ее и скажи, любое твое желание исполнится.
Дала ему чешуйку и уползла.
Набрал воды Чакуча, идет домой, думает:
— Вот бы сундук моей мачехи весь наполнить тканью, да так, чтоб и крышка не закрывалась.
Пришел, видит — набит сундук весь тканью, да так, что и крышка не закрывается. Сказал Чакуча:
— Мать, сшей хоть сейчас мне штаны да рубаху. Рассердилась она, опять за водой его послала:
— Иди, неси чистую, эта мутная! Идет мальчик, несет воду, думает:
— Вот бы все корыта моей мачехи доверху хлебами засыпало. Приходит, видит — полны корыта хлебом.
Сказал Чакуча:
— Мать, дай хоть сейчас краюху хлеба! Рассердилась мачеха, кричит:
— Иди выгони свинью из хлева.
Пошел он, выгнал свинью, сам пошел, не знает, куда и идет. Долго ли шел, недолго, приходит в одну деревню.
Пожалели там сироту, накормили его, напоили, пошел сирота дальше. Пришел в другую деревню. Видит — красавица невиданной под солнцем красоты. Подумал Чакуча:
— Вот бы родился у этой красавицы сын, а как я войду, он и скажи: «Вот папа». И вправду родился сын у красавицы.
Дивятся все, спрашивают, чей же это сын? Пришел и Чакуча. Только отворил он дверь, как крикнул ребенок:
— Вот папа, папа! Рассердился отец красавицы, кричит:
— Иди за этим мужем, раз сама его выбрала, — и прогнал дочь. Пошла красавица за Чакучей.
А он идет, не смотрит назад. Зовет его красавица:
— Подожди, с ребенком я, не угнаться мне за тобой. Нет, не ждет он, идет себе.
Идет так Чакуча впереди, а красавица с ребенком за ним. Прошли так немало, настал полдень. Жарко. Подумал Чакуча:
— Вот бы здесь стоял ветвистый вяз, да отдохнуть бы в его тени.
И впрямь появился вдруг ветвистый вяз. Легли Чакуча с женой в тени, заснули. Настало утро, подумал Чакуча:
— Вот бы иметь коня, да такого, чтобы за минуту пролетал, что другой конь за год пройдет.
Появился конь, да какой! Взнуздал его Чакуча, сел, поехал. Едет вдоль полей, кричит:
— По сю сторону — мое, по сю сторону — мое! Сошел с коня, думает:
— Вот бы в этом поле разросся плодовый сад, да такой, чтобы одни деревья только зацветали, на других плоды поспевали, а на третьих уже созревали.
Появился сад — одни деревья только зацветают, на других плоды созревают, на третьих уже созрели: собирают их слуги, складывают.
Поехал Чакуча к другому полю и там то же пожелал, и там все исполнилось. Пожелал потом хороший дворец со слугами — и исполнилось. Справил богатую свадьбу и зажил со своей женой счастливо.
Мор там, пир здесь, Отсев там, мука здесь.

 

Читать дальше »

Чудесная шапка

Дата: ноября - 25 - 2008
Было то или не было — жил один бедный крестьянин со старой матерью. Жили они в большой нужде. Вот однажды и говорит сын: — Мать, невмоготу так жить! Пойду похожу по свету, или найду что, или потеряю, все лучше будет.
— Хорошо, — говорит мать.
Встал он и пошел. Идет, сам не знает куда. Устал, присел отдохнуть у дороги. Видит, идет путник.
— Привет тебе! — говорит путник.
— И тебе привет, — говорит крестьянин.
— Что ты так печален? — спрашивает путник.
— Как же мне не печалиться? — говорит крестьянин. — Садись, расскажу тебе. Сел путник, и рассказал ему бедняк, как он жил и зачем ушел из дому:
— Есть у меня старуха-мать. Больше никого. Отпросился у нее, вот хожу, ищу. Подвернется что — хорошо, а нет, я и не вернусь домой живым.
Сказал путник:
— Что ж, раз такое дело, расскажу тебе что-то, только знай, трудное это дело, не всякий его выполнит.
— Расскажи, — просит бедняк. Рассказал путник:
— Иди вот так, все прямо. Пройдешь с версту, увидишь высокую скалу. Эта скала раскрывается раз в семь лет. Ты подойди к скале и стань, жди, она теперь скоро разверзнется.
А как разверзнется, ты входи скорей, там висит шапка, хватай ее и спеши выйти. Только смотри, больше ничего не бери, а то закроется скала и останешься ты в ней на семь лет.
Поблагодарил бедняк путника и пошел к той скале.
Прошел с версту, видит, и вправду скала.
Подумал крестьянин: «Верно, это и есть та скала».
Подошел, стоит ждет, что будет.
Разверзлась вдруг скала. Бросился бедняк вовнутрь, увидел шапку, схватил, сорвал со стены. Оглянулся, а там — чего-чего только нет. Разбежались глаза у бедняка. Видит он виноград, да какой! А бедняк голоден, уже сколько дней ничего не ел, глаз не может отвести от этого винограда. Не выдержал бедняк.
— Эх, будь что будет, не умирать же с голоду! — потянулся и сорвал кисть винограда.
Только он сорвал, замкнулась скала, и остался он один в темноте.
Семь лет не раскрывалась скала, семь лет сидел бедняк один в темноте. Дождался все же, прошло ровно семь лет, разверзлась скала. Бросился бедняк вон, успел выбежать, и замкнулась скала.
Сел он подле скалы передохнуть. Сидит, не знает, что делать. Не знает и того, какая сила в его шапке.
Прилег в тени, подложил под голову шапку и думает:
— Эх, шапка-то есть у меня, голове мягко, вот бы еще ковер подостлать, поспал бы на славу.
Только подумал, как откуда ни возьмись — ковер. Разостлал его бедняк, лег и говорит себе:
— Как-то сейчас мать моя? Оставил ее одну, бедняжку, вот бы оказаться сейчас дома, подле нее.
Только Сказал, как поднялся ковер вместе с бедняком и его шапкой, полетел прямо по воздуху и опустился возле их дома.
Понял бедняк, что за сила в той шапке.
— Вот это шапка! — говорит. — А ну, моя шапка, если можешь, поставь-ка мне здесь во дворе дом, да такой, чтоб лучше и у царя не было.
Только он сказал, "вырос во дворе целый дворец, да такой, лучше и быть не может. Вошел бедняк в тот дворец, лег и лежит себе.
Настало утро. Выглянула мать бедняка из своей лачуги, видит — стоит на их дворе дом-дворец.
Заплакала старуха:
— Кто это на моем дворе дом поставил и землю всю занял? Дивятся соседи — как это в одну ночь такой дворец возвели. Встал бедняк, вышел, идет к матери:
— Чего ты плачешь, мать?
— Как не плакать, сынок, — говорит старуха, — кто-то вон на нашем дворе себе дом поставил.
— Не тужи, мать, — говорит сын, — это наш дом. Вошли они в дом и зажили себе без нужды.
На третий день и говорит сын:
— Мать, скажу тебе что-то.
— Что, сынок? — спрашивает мать.
— А вот что — у нашего царя есть дочь-красавица, пойди к нему и скажи: есть у меня сын. Ты там особенно и не хвали и не хули меня, а скажи только, что прошу я его дочь в жены.
— Не пойду, — говорит мать. — Что ты, убьет меня царь за это, голову снимет. , Не дает сын покоя:
— Иди да иди! Подумала мать:
— Что же, пойду, будь что будет. Убьет так убьет, страшней ведь ничего не будет. Попрощалась с сыном и пошла.
Пришла ко дворцу. Выглянули караульные царя, видят — ходит возле дворца какая-то старуха, и спрашивают:
— Что ты там ищешь, мать?
— Хочу царя видеть, — говорит старуха. Повели ее к царю.
Спрашивает царь:
— Что тебе надо? Какое у тебя ко мне дело?
— А вот какое у меня дело, — говорит старуха, — просит мой сын в жены твою дочь.
— Что ты! Что у тебя за сын, чтоб моя дочь, царевна, стала его женой?
— Нет и нет, отдайте ее нам! — повторяет старуха.
— Что ж, пойди скажи своему сыну: если он такой молодец, пусть разобьет сады по обе стороны дороги, что идет от моего дворца до самого вашего жилья.
— Хорошо, — сказала старуха. Пошла она, пришла к сыну.
— Что же сказал царь? — спрашивает сын. Рассказала мать:
— Сначала рассердился очень, а потом и говорит: пусть, если он такой молодец, разобьет сады от своего дома до самого моего дворца, да по обе стороны дороги!
— Это ничего, — говорит сын, — ты иди отдохни, я сам все сделаю. Встал он, взял свою шапку и говорит:
— А ну моя шапка, если можешь, разбей от моего дома до самого царского дворца по обе стороны дороги сады, да чтоб до утра все было готово!
Настало утро.
Выглянул царь из окна — красуются сады по обе стороны дороги!
А сын и говорит матери:
— Пойди, скажи царю: «Теперь-то можно вашей дочери стать женой моего сына?» Пошла старуха к царю.
— Что ж, — говорит, — теперь-то можно идти твоей дочери за моего сына? Отвечает царь:
— Пойди скажи сыну: «Раз уж ты такой молодец, выложи до утра всю дорогу от своего дома до моего дворца чистым мрамором».
Пошла старуха к сыну.
— Что ж он сказал? — спрашивает сын.
Рассказала мать, чего царь требует.
Сказал сын своей шапке:
— А ну, моя шапка, если можешь, выложи от нашего дома до царского дворца всю дорогу чистым мрамором.
Выглянул наутро из окна, а дорога, сколько глаз хватает, вся мрамором выложена. Сын опять шлет мать к царю за ответом. Пошла она, сказала царю:
— Теперь-то можно отдать твою дочь за моего сына? Сказал царь:
— Видно, и впрямь молодец твой сын. Пойди скажи ему: «Вот если можешь устлать всю эту мраморную дорогу от твоего дома до моего дворца коврами, — приходи и бери мою дочь».
Пришла мать, рассказала сыну, что царь велел.
— Хорошо, — сказал сын, — иди спать, это мое дело. Встал он, взял свою шапку и говорит:
— А ну, моя шапка, если можешь, застели к утру всю дорогу от моего дома до царского дворца коврами.
Встал сын наутро, смотрит — вся дорога коврами устлана. Собрался он, забрал дружек и поехал к царю за невестой.
Приехали, дал ему царь в жены свою дочь. Отпраздновали свадьбу, а наутро и говорит зять царю:
— Поедемте сейчас ко мне, да берите с собой всех ваших людей, все войска. Думает царь:
— Где ему прокормить все мои войска? Да уж поеду погляжу. Поехал царь и все войско с ним.
Приехали, дом и впрямь хорош, что дворец, вошли, а внутри одни пустые столы — ни еды, ни питья.
Взял зять свою шапку и говорит:
— А ну, моя шапка, если можешь, уставь этот стол яствами да питьем, как царю подобает.
Появились вдруг кушанья да вино, что душе угодно, все там есть. Три дня пировал царь со своими гостями, на четвертый день попрощался и поехал а свой дворец.
Остались муж с женой да старухой-матерью, живут, нужды не знают. Вот захотелось мужу пойти поохотиться, и говорит он жене:
— Я пойду на охоту, а вы с матерью побудьте дома, я скоро вернусь. Встал, взял ружье, пошел.
А путник, что этого бедняка научил, как ту шапку достать, узнал про жизнь его, и взяла его зависть. Думает он: «Как бы мне ту шапку к рукам прибрать?»
Пошел он, купил новую, нарядную шапку, подходит к дому-дворцу, кричит:
— Новые шапки продаю, старые покупаю, новые на старые кто меняет?
А красавица, дочь царя, не знает, что за сила в мужниной шапке, и думает:
— Дай-ка, обменяю эту старую шапку на новую, порадую мужа. Позвала она путника:
— Стой, стой, поди сюда!
Подошел он, вынесла она ту чудесную шапку и говорит:
— Поменяете мне на новую?
— Что ж, — говорит тот, — не стоит она того, да уж берите.
Обрадовалась она, взяла новую шапку, вошла в дом, а он прибрал ту чудесную шапку к рукам и говорит:
— А ну, шапка, если можешь, перенеси весь этот дом с красавицей, да и меня, отсюда подальше.
Только он сказал, поднялся дом и понесся, куда он указал.
Осталась одна старуха в старой лачуге. Живет она в той же нужде, что и раньше.
Вернулся сын с охоты — ни дома, ни жены!
Плачет бедняк, убивается. Собрался он, взял свое ружье и отправился на поиски.
Пошел он, ходит, ищет.
А красавица-жена плачет, убивается по мужу.
Искал, искал муж, добрел так до одной деревни, посмотрел — видит, вот он, его дом.
Подошел он, сел возле дома, плачет.
Выглянула жена, увидела мужа, заплакала, запричитала.
Сказал муж:
— Пойди достань мою старую шапку, кинь мне. Пошла она, достала шапку, бросила мужу.
Взял он шапку, вошел в дом и говорит:
— А ну, моя шапка, знаю, какая в тебе сила, подними-ка этот дом и перенеси опять на старое место — ко мне во двор.
Трудно ли то шапке? В две минуты перенесся дом и, как стоял, так и стоит во дворе перед лачугой старухи.
И муж с женой в доме, а тот злой человек лежит себе, спит, ничего не знает. Поднял его муж на ноги и изрубил всего в куски, собакам на съедение отдал. Обрадовалась старуха, как увидела сына с женой опять на своем дворе. Зажили все счастливо.

 

Читать дальше »

Бототина и шесть его братьев

Дата: ноября - 25 - 2008
Было то или не было — жили семь братьев. Младшего звали Бототина. Пришло время им жениться. Отправились они искать себе жен. Шли, шли, перешли через одну высокую гору. Навстречу им — дэв. — Здорово! — говорит дэв. — Здравствуй! — отвечают братья.
— Куда путь держите?
— Нас семеро братьев, ищем семь невест, хотим жениться.
— У меня семь дочерей, пойдем — поженю.
— Твоего ничего не хотим, — сказали братья и пошли дальше. Шли, шли, перешли еще одну гору, навстречу — дэв.
— Здорово!
— Здравствуй!
— Куда путь держите?
— Нас семеро братьев, ищем семь невест, хотим жениться.
— У меня семь дочерей, пойдем — поженю.
— Твоего ничего не хотим, — сказали братья и пошли дальше. Много ли ходили или мало, перешли еще одну гору, навстречу — дэв.
— Здорово!
— Здравствуй!
— Куда путь держите?
— Нас семеро братьев, ищем семь невест, хотим жениться.
— У меня семь дочерей, пойдем — поженю.
Братья подумали: «Может, это наша судьба», — и пошли. Дошли до дэвова жилища. Поужинали, легли.
Все заснули, кроме Бототины. И дэв не спит, ворочается. Встал дэв и закричал:
— Кто спит и кто не спит?
— Я не сплю, — сказал Бототина.
— Что тебе мешает?
— Твоих волов рев.
Встал дэв, истребил всех волов. Легли. Не спит Бототина. Дэв подумал: «Теперь-то все спят». — Встал и кричит:
— Кто спит и кто не спит?
— Я не сплю, — говорит Бототина.
— Что тебе мешает?
— Твоих коров мычанье.
Встал дэв и истребил всех коров, только одну оставил. Эта корова одним соском масло давала, другим — молоко, третьим — сливки, четвертым — мацони. Легли. Бототина все не спит.
Встал дэв и кричит:
— Кто спит и кто не спит?
— Я не сплю, — отвечает Бототина.
— Что тебе мешает?
— Твоих кур кудахтанье.
Встал дэв и пооторвал всем курам головы. А Бототина переложил братьев на ложа дэвовых дочерей, а дэвовых дочерей на ложа братьев. Встал дэв и закричал:
— Кто спит и кто не спит?
Притих Бототина, будто крепко спит, и звука не издает. Подошел дэв, перерезал всех своих дочерей, — думал, что это братья. Лег и заснул. Встал Бототина, разбудил братьев:
— Вставайте, братья, бежим — не то дэв всех съест. Встали, пошли и дэвову корову с собой захватили. Наутро проснулся дэв, зовет дочерей:
— Вставайте, дочки, зажигайте огонь, будем варить Бототину и его братьев.
Не встают дочки. Подошел дэв, видит — лежат все зарезанные, а Бототина с братьями давно ушли и корову его увели. Понесся дэв вдогонку. Догоняет дэв беглецов, а те уж перешли волосяной мост.
— Ай, Бототина, твое счастье, что успел мост перейти! Не вернешься?
— Вернусь как зять и господин, — откликнулся Бототина.
Нанялся Бототина в батраки к царю. Царь узнал про ловкость своего батрака, призвал его к себе и говорит:
— Бототина, иди к дэву, принеси ковер, что у него есть.
— Дайте мне только шило и иголку,— сказал Бототина.
Взял и пошел. Пришел к дэву, залез под тахту, где дэв спит, и давай его колоть. Кряхтит дэв, ворочается, что твой вертел. Не выдержал, встал.
— Совсем искусали проклятые блохи, пойду вытряхну ковер.
Взял, вынес ковер на кровлю, выбил его и повесил проветриться. Бототина только того и ждал, — схватил ковер и был таков.
Проснулся дэв, смотрит — нет ковра.
— Это негодяй Бототина подстроил! — и понесся вдогонку. Догоняет дэв беглеца, а тот уж перешел волосяной мост.
— Ах, Бототина, и это сумел. Ну, погоди ж, придешь еще! — закричал дэв.
— Приду как зять и господин, — откликнулся Бототина. Принес ковер царю. Обрадовался царь.
— Ну и парень наш Бототина! Ай да Бототина! Сходи-ка еще разок к дэву, принеси котел, что у него есть.
— Дайте мне только камень, — сказал Бототина. Взял и пошел. Пришел к дэву, влез под тахту и давай стучать.
— Ну, это уж ты, Бототина! — закричал дэв. — Теперь не уйдешь, съем тебя.
— Съешь так съешь, что ж делать! — говорит Бототина. — Только есть надо с умом,— вот привяжи меня к верхушке этого бруса у дверей, а внизу поставь твой котел, за ночь набежит с меня сала полный котел, и сало тебе достанется, и я не уйду.
Поверил дэв, пожадничал. Привязал Бототину к матице, поставил внизу котел, сам лег и заснул. Бототина отвязал веревку, слез, взвалил котел на плечи и был таков.
Проснулся дэв наутро — ни котла, ни Бототины, заревел и помчался вдогонку. Догоняет дэв Бототину, а он уж перебрался через волосяной мост.
— И это ты подстроил, Бототина! Ну, погоди ж, придешь еще!
— Приду как зять и господин!
Принес Бототина царю котел. Радуется царь, какой у него батрак хороший, а все ему мало.
— Эй, Бототина, приведи самого дэва ко мне.
Задумался Бототина, а как царю отказать?
— Дайте только столярные инструменты,— сказал Бототина.
Дали ему топорик, молоток и пилу — все, что нужно, и пошел Бототина за дэвом. Приходит, а дэв сундуки сколачивает.
— Дай я сколочу, а ты садись туда, посмотри, крепко или нет, — сказал Бототина.
Согласился дэв. Сколотил Бототина сундук. Влез в него дэв, потянулся — на куски разнес. Сколотил Бототина другой сундук, покрепче, разнес дэв и этот. Сколотил Бототина и третий, еще крепче. Сел дэв, тянется — никак не разнесет, а Бототина закрыл его крышкой, заколотил, взвалил на спину — бежать. Злится дэв, тянется, а Бототина бежит себе.
Попросил дэв Бототину:
— Скажи, как будем на волосяном мосту. (А сам думает: «Потянусь хорошенько, сброшу его»)
Бототина перешел мост и говорит:
— Вот мы на волосяном мосту.
Тянется дэв, дергает крышку, а Бототина бежит уж себе по гладкой земле. Бежал, бежал Бототина — добежал до царя, поставил сундук и говорит:
— Дайте мне высокую, высокую лестницу.
Дали. Приставил Бототина лестницу к высоченной башне, влез на нее, поднял лестницу и говорит царю:
— Вот теперь открывайте сундук.
Открыли сундук, выскочил взбешенный дэв. Сначала царя сожрал, потом всех его царедворцев. Ищет он Бототину, а Бототина сидит на верхушке башни и посмеивается. Смотрит дэв, злится.
— Как ты забрался туда, Бототина?
— А я собрал много-много сена, зажег, прыгнул туда, — так пламя меня и подбросило сюда.
Побежал дэв, тащит сено стогами, взгромоздил целую гору, зажег, прыгнул в огонь и сгорел.
А Бототина слез с башни, все царство ему досталось; привел он своих братьев, и зажили они все вместе счастливо.
Мор там, пир здесь, Отсев там, мука здесь.

 

Читать дальше »

Три брата—три царя

Дата: ноября - 25 - 2008
Было то или не было — в одном царстве жили бедные муж с женой, и было у них три сына. Пойдет муж в лес, соберет хворосту, сучьев, навьючит на осла, свезет в город и продаст. Тем и кормил жену и детей.
Вот однажды летом попросили дети отца:
— Отец, возьми нас в лес.
Не хотел отец брать их с собой, да упросили дети. Как пришли в лес, побежали дети, стали искать птичьи гнезда.
Взобрался старший сын на одно высокое дерево и нашел в гнезде два очень красивых яичка. Взял мальчик яички, показал отцу и говорит:
— Отец, возьмем эти яички на базар, продадим, будут у нас деньги. Сказал отец:
— Кто же купит эти яички, сынок? Нет, не отстает мальчик, просит.
Подумал отец: «Может, и вправду купит кто, хоть как игрушку», — и согласился. Пошел бедняк на другой день на базар. Понес дрова, взял и те яички. Продал дрова, достал из корзинки яйца, держит в руке, прошел по базару раз, другой. Никто и не смотрит на яички. Только один купец заметил. Подумал купец: «Зачем он носит их? И кто у него их купит? А может, заветные или сила в них какая?»
Приценился:
— Почем продаешь эти яички?
А бедняк думает: «Зачем купцу эти яички, так, видно, для смеха спросил», — и отвечает:
— Оставь, не купишь ты их.
А купец думает: «Верно, дороги очень»,— и говорит:
— Ты что, думаешь, денег у меня нет? Говори, почем ценишь?
— Да оставь, чего напрасно торгуешься, ведь знаю — не покупатель ты! — говорит бедняк.
Подумал купец: «Верно, не верит, что при деньгах». Достал целую кипу денег и бросил бедняку в корзину.
— Вот, давай!
Тогда-то задумался бедняк — купец этот не дурак, не станет на ветер бросать деньги. Верно, и впрямь дороги эти яички, вот и спешит прибрать к рукам.
— Оставь, не продаю — чего пристал? — сказал и пошел домой.
Погнался за ним купец. Все большую цену дает. Нет, не продает бедняк. Принес домой и говорит жене:
— Возьми, жена, спрячь эти яички, а как сядет наша наседка, положи и их, посмотрим, что вылупится.
А купец нашел одного безбородого обманщика, дал ему ослов, навьюченных и едой, и платьем, и послал в ту деревню, сказав:
— Отвези все это тому бедняку. Смотри ж, денег не бери, меняй только на те яички. Погнал безбородый ослов со всем добром, пришел к дому бедняка.
Вышел бедняк, торгуется, а безбородый говорит:
— Я не на деньги, я только на те яички меняю.
— Нет, — говорит бедняк, — хочешь — продай, а яичек не отдам. Так и ушел обманщик ни с чем.
Задумался безбородый — за что же мой хозяин столько добра отдает? Видно, большая сила в тех яичках.
Решил он прибрать к рукам те яички, поселился возле дома бедняка, сам • сманивает его жену:
— Что ты связалась с ним, старым да бедным, иди за меня замуж. Нет, не хочет она, не слушает безбородого.
А тем временем курочка села цыплят выводить. Положила жена к другим яйцам и те два яичка.
На другой день смотрят — все яйца стали какими-то блестящими да прозрачными, как стеклышки.
Вынес бедняк эти стеклышки, смотрит, не понимает, что бы это могло быть, очень уж они блестят, так и сверкают.
Взял он три штуки и понес в город, принес к золотых дел мастеру:
— Не хочешь ли купить эти стеклышки?
Посмотрел мастер, видит — не стеклышки, а бриллианты сверкают, обрадовался и говорит:
— Хочешь за все, за три, две тысячи?
Подумал бедняк — дурачит он меня, смеется и говорит:
— А ну, давай!
Отсчитал ему мастер две тысячи, дал ему бедняк те стеклышки, бежит домой, радуется.
Зажили они безбедно. Поставили новый дом, живут, нужды не знают.
Сколько ни положат яиц подле тех яичек, тотчас становятся они драгоценными каменьями. Носит их этот бедняк, продает.
Вскоре вылупились из тех яичек два голубя.
Ухаживают все за голубями, лелеют их.
А безбородый не дает покоя жене бедняка, все сманивает ее. Теперь-то она живет в роскоши да богатстве и дела у нее немного. Стала сдаваться на уговоры, полюбила его, от мужа отворотилась.
А безбородый и говорит:
— Не женюсь на тебе, если не зарежешь тех голубей и не дашь их мне съесть. Решила она убить голубей, приказала служанке:
— Зарежь тех голубей, зажарь и подай на стол.
Зарезала служанка голубей, зажарила, но не понесла к хозяйке, а дала их съесть детям — трем сыновьям бедняка. А хозяйке зарезала двух молодых курочек и подала. Узнал безбородый и говорит:
— Это не голуби! Позвала хозяйка служанку:
— Где голуби? Куда ты их девала? Испугалась служанка, говорит:
— Я выходила из комнаты, а дети и съели голубей. Говорит жена безбородому:
— Что теперь делать? Дети съели тех голубей.
— Зарежь детей и дай мне их сердца!— говорит безбородый. — Сделаешь — женюсь на тебе, а нет — уйду и не увидишь меня никогда.
Подслушала все служанка, пожалела детей, сказала им:
— Бегите из дому быстрей, как бы не погубили вас. Испугались мальчики и убежали из дому.
Пошли они, долго ли шли или недолго,— пришли к одному перекрестку. Три дороги перед ними. Стали, думают, какой дорогой идти. Старший сказал:
— Пойдем направо. А средний:
— Пойдем по средней. А младший сказал:
— Нас трое, и дороги три — пойдем порознь, испытаем судьбу, а там вновь отыщем друг друга.
Распрощались братья и пошли каждый своей дорогой.
Идет старший брат. Долго ли он шел или недолго, дошел до одного царства. Видит, дом кузнеца. Подошел он, попросил кузнеца:
— Отец, устал я и голоден, дай мне поесть да отдохнуть. А за то буду на тебя работать.
А кузнец был бездетный, обрадовался он такому хорошему парню, зовет жену:
— Дай-ка ему поесть да отдохнуть, видно, бог нам его послал на старость. Обрадовалась и жена, повела его, покормила и уложила спать. Спал он так три дня и
три ночи.
Пришла она на утро третьего дня, думает — разбужу его, стянула одеяло, а он лежит весь в золоте да драгоценных каменьях.
Это в тех голубях была такая сила, что, кто их съест, тот всегда будет лежать в золоте да драгоценных каменьях.
Позвала жена мужа, показала ему. Собрали они все это богатство и спрятали.
Так каждую ночь собирают они золото да бриллианты и прячут, а мальчик и не знает ничего.
А средний брат дошел до одного царства. Видит, идет купец.
— Голоден я и устал, покорми меня и дай отдохнуть сегодня, а там буду служить тебе, как прикажешь, — говорит юноша.
Понравился юноша купцу, думает, пригодится он мне. Повел его домой и говорит жене:
— Дай ему поесть и уложи спать. Завтра возьму его на работу. Не просыпается юноша наутро.
Пошла жена купца, хочет разбудить его, стянула одеяло и видит — лежит он весь в бриллиантах.
Позвала мужа, показала.
Собрали они все это богатство и спрятали.
Разбудили потом юношу, накормили его, напоили, одели богато. Живет он так, а они каждую ночь собирают с его постели бриллианты и прячут. Не знает о том и средний брат.
И младший брат шел, шел, долго ли шел, недолго, пришел в одно царство. Нашел там одну старуху-вдову и попросил:
— Мать, голоден я и устал, уж сколько дней хожу один. Дай мне поесть и поспать до завтра, а там буду служить тебе, как прикажешь.
Приняла его старуха, покормила, спать уложила.
Не просыпается наутро юноша.
Испугалась старуха — что с ним? Подошла, а он весь в драгоценных каменьях лежит. Подобрала она все это богатство и спрятала. Разбудила потом его, послала за дровами.
Так и живет младший брат. Работает он на старуху, а она каждую ночь бриллианты собирает и не говорит ничего парню.
Вот однажды объявил царь этого города:
— Явиться всем подданным к моему дворцу. Выпущу голубя, на кого он сядет, тому отдам свою единственную дочь, тому и царство завещаю.
Явились все по приказу. А старуха испугалась, как бы не сел голубь на того парня, не потерять бы его со всем его богатством. Заперла его и говорит:
— Сиди дома, не выходи, что бы то ни было! — сама пошла посмотреть, что будет. Собрался народ, вышел царь, выпустил голубя.
Облетел голубь всю толпу, ни на кого не сел, полетел к старухиному дому, крутится, парит над крышей.
Послал царь своих слуг узнать, в чем дело.
Пришли слуги царя, видят — сидит в том доме юноша взаперти. Доложили царю.
Велел царь.
— Привести его ко мне! Привели.
Понравился юноша царю, отдал он ему в жены свою дочь и посадил на царство.
Зажил младший брат богато, узнал и то, как во сне на его постели драгоценные камни появляются. Стало то царство самым богатым и могущественным из всех царств на земле.
А средний брат, что у купца живет, работает на него. Вот однажды проснулся он раньше обычного, видит — вся постель в драгоценных каменьях. Собрал он все это богатство и спрятал далеко в подвал. Накопил там видимо-невидимо драгоценных каменьев и решил:
— Пойду женюсь на дочери царя. Пошел к царю, говорит:
— Отдайте мне вашу дочь.
— Что ж, — говорит царь, — отдам, только возведи мне такую башню, чтоб всего моего царства стоила.
— Очень хорошо, — сказал юноша, пошел, достал свои драгоценные каменья да золото, возвел башню, — так и сверкает вся! Пошел к царю:
— Пожалуйте, поглядите.
Посмотрел царь, удивился: и вправду, не то что его царство, а и много еще других царств можно купить за ту башню.
Отдал царь свою дочь в жены среднему брату, зажил он по-царски.
А старший живет у кузнеца. Вот узнал он, что есть в том царстве одна невиданная под солнцем красавица. Приходит к кузнецу и говорит:
— Хочу я жениться на той красавице, сосватай меня.
— Нет, сынок, — говорит кузнец, — эта девушка — чародейка. К ней кто ни посватался, живым не вернулся. Там, на ограде вокруг ее дворца, человечьи головы на кольях выставлены. Всех она погубила, кто к ней сватался.
Задумался юноша: что бы это такое, как она их губит?
Вот ушел он тайком из дому. Пошел к той красавице. Подошел к террасе ее дворца, увидела она его, вышла, так и осветила все вокруг. Сказала красавица:
— Знаю, зачем ты пришел. Только уходи лучше — видишь, сколько юношей, да все царские сыновья, сложили здесь головы? Тебе ли взять, что они не взяли?
А юноша в ответ:
— Все равно без тебя мне не жить, скажи, чего ты просишь? Сказала она:
— Хорошо, задам я тебе три задачи. Выполнишь — твоя, а нет — знай, отрублю голову.
— Говори, — сказал юноша. Сказала она:
— Первое — перекинь через эту реку золотой мост, да такой, чтобы я свободно могла гулять по нему.
Загрустил юноша, приходит домой и говорит кузнецу:
— Так и так, требует она перекинуть через ту реку мост из чистого золота. Сказал кузнец:
— Это ничего, ты — сам золото, смотри, сколько богатства набрали мы за это время! Не то что мост, хоть целый город ей возведи золотой.
И рассказал добрый кузнец, как они золото собирали в его постели.
Обрадовался юноша.
Построили мост из чистого золота. Кончили, пошел юноша к красавице и говорит:
— Пожалуйте, мост готов! Сказала она:
— Что мост готов, я и сама вижу, а только выдержит ли он меня?
Пошла она, прошлась по мосту. Мост как мост, и весь из золота.
— Это хорошо, — сказала она, — а вторая задача… пойди принеси мне вот те белые камни, что на той горе виднеются.
Пришел юноша к кузнецу, рассказал, что она те камни просит.
— О! — сказали кузнец с женой, — горе нам, погибнешь ты! Это такие горы, что не добраться до них никак, а и доберешься,— не вернуться живым.
Пошел все же юноша к тем горам.
Шел, шел, долго шел, недолго, видит — медведь. Выхватил юноша меч, хочет зарубить медведя, а медведь ему:
— Не убивай меня. И я когда-то был человеком, как ты, да захотел жениться на той чародейке, а она оборотила меня медведем, вот и брожу сейчас зверем по лесам.
Пожалел его юноша, да чем ему помочь? Пошли они вместе. Встречают оленя. Сказал медведь:
— И это человек, и его та чародейка сгубила. Пошли все трое вместе, идут.
Пришли в лес, указал медведь юноше на одно высокое дерево и говорит:
— Влезь на это дерево, сорви ветвь, вырежь дубинку, ударь меня по спине да скажи: стань вновь человеком. Обернусь я опять человеком.
Влез юноша на дерево, вырезал дубинку, ударил медведя, сказал:
— Стань вновь, как был, человеком! Оборотился медведь человеком и говорит:
— Ударь сейчас- оленя. Ударил юноша оленя, сказал:
— Стань вновь, как был, человеком! Обернулся олень человеком.
Обрадовались они, обнялись, расцеловались, и сказал тот, что был медведем:
— Ты напрасно идешь за камнями, не добраться до них, а доберешься — не добыть. Те камни сторожит орел, не подпустит он к ним чужого. Лучше вернемся к чародейке, ударю я ее этой дубинкой, превращу в ослицу, а ты войди в ее комнату, там есть у нее ковер, вынеси его. Сядешь на ковер, отнесет он тебя к тем камням, заберешь их и принесешь.
Так и поступили. Вернулись в город, купили дорогой корзину яблок. Пришли ко двору красавицы-чародейки, будто яблоки продают.
Вышла она, стала торговать яблоки, ударили ее той дубинкой и крикнули:
— Стань ослицей!
Обернулась красавица ослицей, а юноша вошел в дом, вынес ковер, сел на него и полетел к тем горам.
Увидел орел — летит кто-то на ковре чародейки. Думает: это, верно, она сама прислала, вынес и дал юноше три больших камня.
Прилетел юноша обратно к товарищам, снимают, снимают те камни с ковра, никак не снимут.
Сказал тогда юноша чародейке-ослице:
— Ничего я не хочу от тебя, превращу тебя опять в женщину, сними только эти камни и освободи нам ковер.
Согласилась она. Ударил юноша ослицу дубинкой, оборотилась она опять красавицей, подошла, сняла те камни.
Сели все три товарища на тот ковер, и говорит юноша:
— Лети, ковер, отвези нас к братьям.
Полетел ковер и привез всех трех товарищей к среднему брату.
Обрадовались братья, расцеловались, попировали хорошенько. А потом сели все вместе на ковер и полетели к младшему брату. Попировали и здесь вдосталь и полетели все вместе на родину.
Прилетели, пошли все три брата к царю тех мест и говорят:
— Здесь живет наша мать. Она прогнала нашего отца и взяла себе в мужья безбородого обманщика, а нас всех хотела сгубить. Мы хотим наказать их обоих, как должно.
Согласился царь и велел повесить обоих — и безбородого, и его жену.
А старший брат забыл и думать о чародейке, женился на дочери того царя и сам стал царем.
Отыскали братья своего отца, разъехались затем по своим царствам и зажили все счастливо.

 

Читать дальше »

Чертова узда

Дата: ноября - 25 - 2008
Было, да и не было ничего — жил один очень богатый и очень скупой человек. Было у него видимо-невидимо скота и дома всякого имущества не счесть. А он от скупости и не ест, и не пьет. И жену с детьми голодом морит. Пастухов не держит — боится, как бы не закололи, не съели пастухи овец, сам и пасет свои стада. Случился в той стране падеж скота, а он и тут жалеет заколоть хоть одну овцу, так весь скот и погиб впустую. Ни соседа, ни дальнего гостя в доме его не увидеть.
Вот однажды гонит этот скупой в поле овец. Видит — бежит волк, несет маленького чертенка. Пожалел скупой чертенка, перебежал дорогу волку, сорвал с плеч ружье и выстрелил. Бросил волк чертенка и убежал, а чертенок и говорит:
— Раз ты меня спас от смерти, пойдем к моим родителям. Они тебя отблагодарят.
Не отстает чертенок, уговаривает скупого. Что делать — оставил тот своих овец мальчишке-подпаску, сам пошел с чертенком.
Бежит чертенок, еле поспевает за ним скупой. По таким скалам отвесным карабкается, ползет, что уж из сил выбился, падает, а чертенок знай подталкивает, тащит, не дает покоя.
Карабкаются они, ползут, и не рад уже скупой, что увязался за чертенком — не завел бы, проклятый, куда, не сгубил бы. А чертенок все бежит да подгоняет его, сам наставляет:
— У моих родителей много богатств, они тебе будут давать видимо-невидимо золота да серебра, а ты, знай, не бери, говори: отдайте мне только мое добро.
Добрались наконец до чертова жилища.
Рассказал чертенок, как его волк уносил и как этот овцевод его вызволил и от смерти спас. Обрадовались черти, приняли скупого, завели его в дом, ввели в одну комнату, полную серебра и золота и всякого богатства, и говорят:
— Вот, сынок, выбирай, что хочешь. Набирай, неси, сколько унесешь.
Так и зашлось сердце у скупого, хочет он броситься, насовать по карманам да за пазуху это добро, а чертенок мигает ему — не бери, мол, требуй свое.
— Бери, — говорят черти, — забирай, сколько хочешь. Мучается скупец, не знает, как быть, молчит, звука не издает.
— Забирай же, чего ты ждешь? — говорят черти.
Нет, молчит скупец, не берет ничего, смотрит на чертенка.
— Чего же ты хочешь? Скажи, — все исполним, ничего для тебя не пожалеем.
— Отдайте мне собственное мое добро,— выговорил, наконец, скупой.
Не понравилось это чертям. Зашумели они, зашушукались, да уж что делать. Подошел черт к скупцу и толкнул его разок в шею.
Споткнулся скупец и выронил изо рта уздечку, а черт вздохнул, взял ее и припрятал.
Словно прозрел вдруг скупой, огляделся — что со мной и как я попал сюда? Смотрит на себя, а он и бос, и гол, весь в лохмотьях. Устыдился овцевод, даже перед чертями совестно за себя стало.
Повернулся и пошел восвояси.
Идет, думает. Вспомнил семью, вспомнил, как и жену и детей морил голодом да холодом. И стыдно и больно ему. Только сейчас понял, как своей скупостью напрасно терзал и себя, и родных.
Пришел к своим стадам. Велел мальчишке-подпаску зарезать хорошего барана, послал домой мяса. Велел сказать жене, чтоб послала ему одежду, что есть получше. Сам послал человека в город накупить одежду для своей семьи. И домой не идет, стыдится показаться таким оборванцем.
Радуются жена и дети, дивятся, точно подменил кто человека.
Поехал он домой, зажил счастливо.
Вот так-то не досталось его добро чертям, а пошло самому хозяину да его семье на пользу.
 

Читать дальше »

Сказка о бедняке и грех гранатах витязя

Дата: ноября - 25 - 2008
Было то или не было — жил один бедняк. Ничего нет у бедняка — ни дома, ни двора. Что делать? Пошел он в лес, сплел себе лачугу из ветвей и поселился в ней. Соберет он вязанку сухих ветвей, снесет в город, продаст, купит хлеба, тем и
живет.
Вот пошел он однажды в город, понес дрова.
Продал, купил хлеба, идет. Заложил он хлеб за пазуху, мерзнет, ежится, плетется в свою лачугу.
А дорога мимо царского дворца идет. Увидела его дочь царя и говорит отцу:
— Смотри, отец, черт идет!
Посмотрел отец, видит — не черт, а человек бедный идет, рассердился на дочь:
— И вовсе не черт, а человек это!
— Нет. что это за человек — и черный какой, и оборванный, — говорит дочь, — черт это, черт!
Заспорили отец с дочерью. Разгневался отец, кричит:
— Сейчас за него замуж иди, коли так, а нет, тотчас тебе голову сниму. Испугалась она. Решила все же, чем умирать, лучше идти за бедняка. Увязала немного добра в узелок, побежала за ним, зовет:
— Подожди, человек.
Обернулся бедняк, не поверил, что это его зовет такая красавица, идет себе и не смотрит назад.
Вошел бедняк в свою лачугу, вошла и она за ним. Спрашивает бедняк:
— Зачем ты пришла сюда? ' Сказала она:
— Затем, что должен ты на мне жениться.
Испугался бедняк — зачем мне такая жена, как я ее кормить буду, — и говорит:
— Видишь, как я живу: продам хворост да куплю краюху хлеба, а чем мне тебя кормить?
А она:
— Не бойся, я и себя, и тебя прокормлю. Потом сказала:
— Вот у меня платок самотканый, он стоит пятьсот рублей, цена на нем выткана. Возьми этот платок, снеси на ярмарку, прицепится кто — скажи: цена на нем выткана; продай и принеси деньги.
Взял бедняк платок и понес на ярмарку. Приценился один купец к платку. Говорит бедняк:
— Цена на нем стоит. Понравился купцу платок.
— Пойдем, дома отсчитаю деньги, — говорит он.
Отвел бедняка домой, отсчитал пятьсот рублей, покормил еще его и отпустил.
Принес бедняк деньги домой.
Соткала жена другой платок и на нем ту же цену вывела, дала мужу и сказала:
— Отнеси и этот на базар.
Пошел он, понес. Носит, носит, никак не продаст платка. Приценился к платку один человек, говорит:
— Денег у меня нет, а хочешь, я скажу тебе за него три слова.
— Нет,— говорит бедняк,— я за слова не продаю, — взял и принес этот платок домой. Спрашивает жена:
— Никто не торговал?
— Нет, торговал один за три слова, да я не отдал, — говорит муж. Рассердилась жена:
— Пойди сейчас же, найди того человека и отдай ему платок за те три слова. Пошел он опять на ярмарку. Ищет, ищет того человека, нашел и говорит:
— Отдам тебе платок за три слова.
— Идем, — сказал тот. Повел его домой и сказал:
— Первое — не говори ничего, не подумав, а подумай и тогда скажи. Второе — наговорят тебе на кого, что бы ни сказали, хотя бы, что он убить тебя хочет, не спеши бежать и убивать того человека, а узнай раньше хорошенько, правда ли. Третье — будешь у реки, подойдет к тебе человек, спросит, есть ли здесь брод, а ты отмахнешься да скажешь — есть, мол, а он пойдет да утонет; нехорошо это, а ты должен сказать — не знаю, брат, проверь сам. Вот мои три слова.
Одарил потом бедняка и отпустил.
Пришел бедняк домой, рассказал жене те слова. Сказала жена:
— Смотри же, запомни все хорошенько, пригодится. А теперь хорошо бы тебе пойти куда-нибудь на работу. Заработаешь деньги — принесешь, купим упряжь быков и заживем.
Пошел бедняк, идет в город. Встречает на пути трех купцов.
— Здравствуй, — говорят купцы.
— Здравствуйте, — отвечает бедняк.
— Не пойдешь ли к нам в батраки?
— Отчего не пойти, пойду.
— Сколько тебе платить в год?
— Шестьдесят рублей.
Дали ему купцы деньги за год вперед.
— Вот тебе, пошли их домой.
Взял бедняк и послал те деньги домой с земляком, сам пошел за купцами. Три дня и три ночи шли они так, нигде воды не встретили. Вышли на одну горную тропу, только за горой в ущелье и была вода. Дали купцы своему батраку кувшин и сказали:
— Там в ущелье вода, принеси.
На смерть они его послали, за один этот кувшин воды должен погибнуть бедняк. Подошел он к воде, видит — стоит витязь-красавец, весь в оружии, играет с лягушкой, забавляется.
Увидел бедняка этот витязь и говорит:
— А ну, брат, скажи, кто красивей — я или эта лягушка? А лягушка прыгает у него на плече, играет.
Хотел было бедняк сказать сразу, что на язык навернулось, да вспомнил совет — не говорить, не подумав, и задумался, отступил даже на три шага. Задумался и испугался — что, если не понравится витязю, как скажу, что он красивей той лягушки, да и убьет меня! Нет, тут, верно, что-то есть.
А тот торопит:
— Говори же, чего ты молчишь?
Подумал бедняк — нет, лучше скажу, что лягушка красивее, и говорит:
— Лягушка красивее!
Того витязю и надо было. Только сказал бедняк, что лягушка красивей, — лопнула лягушачья кожа и вышла из той кожи красавица невиданной под солнцем красоты. Обрадовался красавец-витязь, целует бедняка, обнимает.
— Сколько я людей истребил у этой воды, чтоб такой ответ получить и заколдованную красавицу от чар освободить! Теперь пойди скажи всем: свободна вода, ухожу отсюда.
Подарил ему витязь на прощанье три чудесных граната да золотой пояс женский и сказал:
— Возьми эти гранаты, пригодятся тебе, а пояс, если есть у тебя жена, пусть на себя наденет, и родится у нее золотокудрый сын.
Попрощался с бедняком и ушел со своей красавицей.
Взял бедняк, завернул в тряпье те гранаты да золотой пояс и послал с земляком к жене, сам набрал воды и понес купцам. Удивились купцы, что он живой вернулся, спрашивают:
— Был там кто у воды или нет?
— Был да ушел, — сказал бедняк, — свободна теперь вода. Обнимают все бедняка, дивятся:
— Что ты ему сказал такое, что он воду открыл? Сколько уже лет, как мучаемся без воды.
А земляк отнес жене бедняка все завернутое в тряпье богатство.
Развернула жена один гранат — и из одной только половины вырос прекрасный город с дворцами да садами.
Пустила она в поле табуны коней, отары овец да стада буйволов, наняла пастухов. Живет, ждет мужа.
А бедняк отслужил свой год. Подарили ему купцы еще денег за хорошую службу и отпустили.
Не нужен им больше слуга: вода свободна, из-за той воды и нанимали они батраков.
Пошел бедняк домой, ищет свою плетеную лачугу.
Идет, видит — пасутся буйволиные стада. Спрашивает он пастухов:
— Чьи это стада?
Назвали ему пастухи его же имя.
Обиделся он, рассердился даже, думает, смеются над ним, да ничего не сказал, пошел дальше.
Встретил дорогой овечьи отары, спросил, чьи они, и тут тоже назвали его имя.
Приходит к лесу, смотрит — нет больше его плетеной лачуги, а на ее месте — огромный дворец.
Задумался бедняк. Вошел потом во двор.
— Где такая-то женщина живет? — спрашивает про свою жену.
— Госпожа наша? Вот там, на холме, во дворце, — говорят ему. Дивится бедняк, не поймет ничего.
Высыпали со всех сторон слуги, спрашивают, что ему надо, не ищет ли работы, не пойдет ли в батраки?
— Да, — сказал он, — пойду. Заговорили все, зашумели. Одни говорят:
— Не нужен он нам. Другие:
— Нужен.
А один старик-гусятник и говорит:
— Я возьму его гусей стеречь. Наняли его.
Прошел так месяц. Работает этот бедняк, пасет гусей.
Вот однажды и говорит он старику.
— Хочу я повидать госпожу.
— Я-то не смею пойти к ней, — говорит старик, — а вот девочку разве послать? Послали девочку, сказали:
— Скажи госпоже, здесь один человек работает у нас уже месяц, хочет повидать ее. Пошла девочка, доложила.
Вышла госпожа на балкон, думает, может, это муж мой вернулся, велела слугам привести его к себе.
Идет он, думает, что-то будет.
Увидела она его сверху, узнала, приказала слугам:
— Возьмите его на руки и так принесите, чтоб нога его на землю не ступала. Побежали слуги, подняли его на руки, кричат здравицу, а сами щиплют его, злятся —
отчего это простому гусятнику такой почет.
Поставили его перед госпожой.
Отпустила она всех слуг, одела его, нарядила.
Взяла его потом под руку, гуляет с ним.
Перепугались слуги, как узнали, что это хозяин, думают — поразгонит он нас всех. А он не сердится и не гонит никого. Пошел, осматривает комнаты.
Видит — в одной комнате колыбель с золотокудрым мальчиком. Разгневался он, схватился за кинжал, хочет бежать убить жену, да вспомнил слова того человека — подумать, прежде, чем идти на убийство. Задумался и вспомнил, как послал ей золотой пояс и что сказал тот витязь.
Вспомнил и понял, что, видно, от того пояса и родился у жены золотокудрый мальчик.
Пришла жена и говорит:
— Вот все это ты заработал: помнишь, как прислал мне три граната и золотой пояс. Весь этот город и дворец — все это построила я только из половинки одного того чудесного граната. А два с половиной граната еще до сих пор целы: так дороги они, что никто их разменять не может.
Обрадовался он. Живут они так весело и счастливо. Сказала жена:
— Пригласи моего отца.
— Хорошо, — сказал муж. . ,, Вывели из табуна белого коня, серебряным седлом оседлали и всю упряжь серебряную надели, нарядили слугу в белую черкеску и послали звать царя-отца в гости, приказали слуге:
— Не говори никому в пути, да и самому царю не говори, что ты наш слуга, а скажи только — ваш зять попросил меня позвать вас к себе в гости.
Приехал слуга к царю, говорит:
— Ваш зять просит вас к себе в гости. Посмеялся только царь и говорит слуге:
— Не стыдно тебе, такому молодцу, передавать поручение этого несчастного нищего? Как только он смелости набрался звать меня, царя, в гости?!
Поехал слуга обратно, рассказал, как его царь принял.
На другой день взяли из табуна красного коня, оседлали золотым седлом, слугу одели в золотое платье и послали к царю. Приехал слуга, говорит царю:
— Великий царь! Ваш зять просит вас пожаловать к нему в гости. Сказала царю царица:
— Поедем, возьмем своих слуг, еду, вызовем его в поле, денег подарим, зять он нам все же.
Поехал слуга, доложил хозяевам:
— Так и так, царь со своей едой едет. Едет царь, видит отары овец, спрашивает:
— Чьи это?
Назвали ему имя его зятя.
Едет дальше, видит — пасутся табуны коней. Спрашивает:
— Чьи это табуны?
И опять назвали его зятя.
Оглядел царь табуны, велел бросить всю еду, что в дорогу взяли, вернул и всех слуг, говорит:
— Видно, разбогател мой зять, стыдно приезжать к нему со своей едой да слугами. Приехал, видит город чудесный, а посреди города — дворец, дочь его с мужем на балконе гуляют.
Поднялись царь с царицей наверх, обняли дочь да зятя, целуют. Сказала дочь:
— Что же вы не ехали к нам — зазорным считали? Вошли в зал.
Заставлен стол кушаньями, да такими, каких и не видел царь никогда. После обеда сказала дочь отцу:
— Разменяй нам деньги. Вынесла два граната с половиной, говорит:
— Вот, если можешь, разменяй.
Два граната разменял царь кое-как, а половину уже не сумел, не хватило у царя денег. Благословил царь своего зятя, повесил на него свою цепь и посадил царствовать.
 

Читать дальше »

Грузия победила!!!

Дата: ноября - 23 - 2008

 ТРИО "БЗИКЕБИ" - ПОБЕДИТЕЛИ "ДЕТСКОГО ЕВРОВИДЕНИЕ-2008"

"Молодежное движение Лазарэ поздравляет победителей ! ! !

Спасибо всем кто поддержал ! ! !

см. видео…

 

Читать дальше »

Праздник Гиоргоба

Дата: ноября - 22 - 2008

Русско-турецкая война и Грузия во второй половине XVIII столетия

Дата: ноября - 21 - 2008

В 1768 году началась русско-турецкая война. Россия стремилась заручиться поддержкой христианского населения Балкан и Закавказья. В свою очередь Турция рассчитывала на поддержку со стороны кавказских и крымских мусульман.

Соломон и Ираклий давно уже готовились к открытому выступлению на стороне России, но оба они, и не без основания, считали, что для начала военных действий им необходима военная и финансовая помощь  русского правительства. Далеко идущие планы надеялся осуществить царь Соломон с помощью русских войск; он намеревался подчинить своей власти тавадов и мтаваров, вернуть захваченные турками грузинские земли и окончательно изгнать захватчиков из Имерети. Для Ираклия II помощь России значительно облегчила бы задачу воссоединения с Картли отторгнутой Турцией Месхети, покорение Чари и Белакани и пресечение «лезгинских» набегов на Картлийско-Кахетинское царство.

Согласно планам России, объединенные силы грузин должны были сковать на Кавказе значительные турецкие соединения и тем облегчить действия русских войск на Балканах.

В конце лета 1769 года русская армия под командованием генерала Тотлебена вступила в Грузию. Корыстолюбивый авантюрист, преследовавший лишь личные цели, Тотлебен совершенно не считался с интересами грузинских государств, в то же время требуя от Ираклия II и Соломона беспрекословного повиновения. Встретив со стороны грузинских царей вежливый, но решительный отпор, Тотлебен стал заигрывать с их противниками — реакционными тавадами Дадиани, Гуриели, Ксанским эриставом Давидом, Заалом Орбелиани, Мачабели, Амираджиби и другими врагами объединения Грузии.

В 1770 году русско-грузинская армия выступила в поход против ахалцихского паши и в средних числах апреля осадила лежащую на полпути из Боржоми в Ахалцихе крепость Ацкури. Однако, в самом начале военных действий Тотлебен, не дав себе труда объяснить союзникам свои действия, увел русские войска в Картли. Поступок Тотлебена вызвал возмущение среди грузинских войск.

Ираклий II, так удачно начавший военные действия против турок, вынужден был отступить вслед за Тотлебеном, избрав для возвращения в Картли дорогу, пролегающую через Джавахети и Триалети. Преследуемые по пятам турецкими войсками, грузинские отряды на следующий день достигли Аспиндза; здесь путь им преградил вспомогательный отряд турок численностью в 1.500 человек, спешивший из Ахалкалаки на соединение с главными силами. Грузины стремительно атаковали противника, разбили его и обратили в бегство. Вслед за этим они нанесли  поражение отборному лезгино-турецкому отряду, численностью приблизительно в 4.000 человек: враг потерял до трех тысяч воинов убитыми. Остальные или утонули в Куре, или попали в плен. Потери грузин были ничтожны. Ираклию не удалось воспользоваться плодами победы. Неожиданный уход Тотлебена из-под Ацкури и интриги, затеянные генералом с противниками Ираклия II в Картли, вынудили Ираклия спешно, 29 апреля, возвратиться в Тбилиси. Тотлебен, дойдя со своими войсками до Ананури, стал там лагерем, ожидая подкреплений из России.

Отношения между Ираклием и Тотлебеном крайне обострились. Генерал давно уже лелеял план свергнуть царя Ираклия с престола. Заручившись поддержкой изменников-тавадов, Тотлебен приступил к захвату грузинских городов-крепостей, силой приводя их население к присяге на верность русскому царю. Однако энергичные ответные действия Ираклия умерили пыл своевольного генерала и вынудили его отказаться от своего плана.

Получив подкрепление, Тотлебен выступил в Имерети. Еще до подхода русских войск царь Соломон своими силами изгнал турок из Цуцхватской и Шорапанской крепостей, занял Кутаиси и осадил господствовавшую над городом цитадель. 2 июля Тотлебен отбил у турок крепость и населенный пункт Багдади. Затем, 9 августа, объединенные русско-имеретинские войска овладели Кутаисской цитаделью.

В последних числах октября Тотлебен осадил Поти, но штурм сильно укрепленной крепости не имел успеха. К тому же союзники Тотлебена — владетельные князья Дадиани, Гуриели и Шарвашидзе проявляли подозрительную пассивность. Тотлебен так и не смог овладеть Поти.

При русском дворе, наконец, убедились в том, что в Грузии «Тотлебен более стыда, нежели похвалы, в здешнем краю нашей нации сделал». Вследствие этого Тотлебен был отозван из Грузии, куда вместо него был назначен генерал Сухотин.

В Тбилиси царский совет, обсудив создавшееся положение, принял важное решение. Царь Ираклий предложил русскому правительству принять Картлийско-Кахетинское царство под свое покровительство. Это предложение Ираклия было отвергнуто Россией. А в мае 1772 года русские войска были выведены из Грузии. В Петербурге придерживались того мнения, что для продвижения на Ближнем Востоке и осуществления широких замыслов русского правительства политическая ситуация еще не созрела, и что не следует раньше времени восстанавливать против себя Турцию и Иран.

Турки воспользовались уходом русских войск и в январе 1774 года их отряд численностью в 4.000 человек напал на Имерети. Царь Соломон сосредоточил против турок все свои силы. Ираклий выслал на помощь имеретинам сильный отряд. Соломон устроил туркам засаду в. ущелье р. Чхеримела, отобрав для этого наиболее метких стрелков. Огонь имеретин преградил путь неприятелю, одновременно царь Соломон с основными силами обрушился на тылы врага. Сопротивление турок было сломлено, и они обратились в беспорядочное бегство. Из всего турецкого отряда до Ахалцихе добрались всего 700 воинов, которые и принесли ахалцихскому паше весть о гибели турецкого отряда. Известие о разгроме турок быстро дошло до султана.

10 июля 1774 года в Кючук-Кайнарджн был заключен мир между Россией и Турцией. В соответствии с 23 параграфом мирного договора Западная Грузия освобождалась от тяжелой и унизительной дани людьми, которую она до этого платила Турции. Этот параграф мирного договора имел для Грузии важное значение в том отношении, что он демонстрировал готовность России официально брать под свою защиту интересы Грузии в Закавказье, и Турция признавала за Россией право на это. Война 1768 — 1774 годов укрепила власть царя Имерети. Попытки турок свергнуть царя Соломона и занять ряд имеретинских крепостей не увенчались успехом. Царь полностью искоренил торговлю пленными и твердой рукой обуздал своеволие тавадов. В 1769 году Соломону удалось захватить в свои руки рачинского эристава. Своевольный феодал понес суровое наказание, а его владения были присоединены к Имеретинскому царству. Власть царя значительно усилилась. Разоренная страна обрела наконец покой. В течение какого-нибудь десятилетия значительно возросло ее население.

Читать дальше »

Имеретинское царство во второй половине XVIII столетия

Дата: ноября - 21 - 2008

Соломон I

В 1752 году имеретинский престол занял Соломон, сын царя Александра. Следуя политике отца, молодой царь попытался подчинить себе непокорных тавадов. Это была лишь часть широкой программы действий, намеченной царем Соломоном. В его программу входило создание сильной царской власти, объединение под властью имеретинского царя всей Западной Грузии и изгнание турок с грузинской земли. Деятельность царя Соломона по укреплению централизованной царской власти во многом была  сходна с деятельностью Ираклия П.

Осуществление намеченной программы царь начал с борьбы против распространения мусульманства и торговли пленными. Это были наиболее наболевшие вопросы; передовые деятели имеретинского феодального общества считали скорейшее искоренение этих общественных пороков первейшей и неотложной задачей молодого царя. Поэтому решение этих задач не встретило препятствия со стороны большинства имеретинских феодалов, и Соломону сравнительно легко удалось сплотить вокруг себя значительные силы.

Соломон привлек на свою сторону мелких феодалов; наряду с этим он сумел добиться примирения с могущественными феодалами — Отиа Дадиани и Мамиа Гуриели, лишив тем самым рачинского эристава и тавада Левана Абашидзе их сильнейших союзников.

Соглашение между царем и мтаварами привлекло внимание Турции. Для нее особенно нежелательной была борьба царя и его сторонников против торговли пленными. Ахалцихский паша неоднократно обращался к царю с требованием о восстановлении в Имерети старой практики продажи пленных, но Соломон оставался глух к этим требованиям. В отместку турецкий султан приказал наказать Соломона. Леван Абашидзе и эристав Ростом не преминули воспользоваться подходящим моментом. Абашидзе отправился в Ахалцихе и оттуда повел вражеские войска на Имерети. На помощь царю Соломону пришли Дадиани и Гуриели со своими отрядами. К Соломону присоединился также наследник абхазского тавада из Самурзакано Хутуниа Шарвашидзе. В декабре 1757 года большая турецкая армия вторглась в пределы Имерети. Молодой имеретинский царь проявил себя талантливым военачальником. Он удачно заманил уверенных в своем превосходстве турок на заранее избранные им для сражения позиции — в Окриба, на Хресильское поле, где противник не мог использовать свое численное превосходство. Имеретинские войска так стремительно атаковали противника, что сразу же смяли турецкие отряды, после чего враг в панике бежал и был разбит наголову. В этом сражении пал злейший враг Соломона Леван Абашидзе. Сатавадо Абашидзе окончательно перешло во владение имеретинского царя. Соломон отобрал также владения и крепостных у прочих мятежных феодалов. Эристав Ростом на этот раз избежал заслуженной кары: феодалы помирили царя с этим могущественным тавадом, который принес Соломону клятву верности. В результате успешного Хресильского сражения имеретинский царь значительно укрепил свою власть.

Дальнейшее усиление Имеретинского царства. Посольство в Россию

В 1758 году между имеретинским царем и царем Картли и Кахети был заключен военный союз, гласивший: «Независимо от того, в чью страну вступит враг, договаривающиеся стороны приходят друг другу на помощь». Этот союз оставался нерушимым до 1770 года.

Турция, не желая признать себя окончательно побежденной в Хресильской битве, все еще настойчиво стремилась подчинить себе Имерети. В 1758 году между царем Соломоном и турецким войском произошло два сражения, которые еще более укрепили авторитет и значение царской власти в Западной Грузии.

В декабре 1759 года был созван чрезвычайный собор церковных и светских феодалов Западной Грузии. Наиболее значительным из постановлений этого собора было запрещение торговли пленными в Западной Грузии. На соборе Соломон выступил уже не только как царь Имерети, а как владетель всей Западной Грузии.

Мтавары, а тем более имеретинские тавады со страхом наблюдали за усилением царской власти. Особенно встревожен был успехами царя Соломона рачинский эристав Ростом.

С 1763 по 1768 год население Имерети героически сражалось с турецкими захватчиками и их приспешниками — тавадами. В упорной борьбе Имерети вынудила турок отказаться от намерения окончательно покорить эту страну. Турки вынуждены были начать с царем Соломоном мирные переговоры. Соломон не верил, что Турция будет соблюдать мирный договор и стал заранее подыскивать себе сильного союзника. Правящие круги Имерети были хорошо осведомлены о противоречиях, издавна существовавших между Турцией и Россией. На этих противоречиях царь Соломон и строил свои политические планы. В 1768 году из Имерети в Россию был направлен с особыми полномочиями посол Максим Кутатели (митрополит кутаисский). Соломон просил у русского царя покровительства и в свою очередь обязывался выступить на стороне России в случае войны с Турцией.

Абхазское княжество

В XVIII веке отдельные районы Абхазского княжества (самтавро) с точки зрения социально-экономического развития стояли на разных ступенях: в зоне приморских и холмистых земель господствовали феодальные отношения, в нагорной же части — общинная собственность, сельские общины (акита), хотя в них уже отчетливо наблюдались признаки разложения патриархальных порядков.

Класс эксплуататоров в Абхазии состоял из тавадов, азнауров и церковных феодалов.

Крестьянство и в Абхазии, будучи неоднородным по своему правовому и экономическому положению, делилось на различные категории.

В то время в Абхазии большая часть крестьян еще пользовалась правом перехода от одного господина к другому, т. е. крестьянин не был окончательно прикреплен к земле, что свидетельствует о слаборазвитых крепостнических отношениях. Этим фактом объясняется бегство в Абхазию испытывавшего крепостной гнет крестьянства из других областей Грузии. Особенно много крепостных бежало в Абхазию из Мегрелии. Беглые крепостные, скоплявшиеся здесь на протяжении многих веков, составили довольно значительную прослойку.

В XVIII столетии, как и в предыдущие века, абхазцы принимали активное участие в жестокой борьбе, которую вел  грузинский народ против иноземных завоевателей.

Непримиримая вражда абхазцев к турецким захватчикам вылилась в ряд народных восстаний, которые имели место и в 1725 — 1728 гг. Потерпев поражение, абхазцы не отказывались от дальнейшей борьбы, и в 1733 году волна народного восстания вновь охватила страну. На этот раз борьба абхазского народа против турецкого засилия увенчалась успехом.

В решающей битве у селения Хресили, плечом к плечу с грузинами, против турок сражался отряд самурзаканцев во % главе со своим тавадом — Хутуниа Шарвашидзе, который проявил в этом сражении незаурядную отвагу.

Важным моментом, способствовавшим успешному завершению освободительной борьбы грузинского народа от турецкого ига, явилось вооруженное восстание, вспыхнувшее в Абхазии в 1771 году.

Повстанцам удалось очистить Сухумскую крепость от турецкого гарнизона, но дальнейший успех восстания был сорван предательскими действиями тавадов, которые помогли туркам расправиться с абхазцами.

Реакционные тавады Абхазии и их турецкие союзники значительно укрепили свои позиции в 80-х годах XVIII столетия, когда во главе Абхазского княжества оказался ставленник турок Келеш-бей Шарвашидзе. Состоя на службе у турецкого правительства, Келеш-бей всеми силами содействовал разжиганию в стране междоусобных войн, способствовавших утверждению турецкого господства. Однако Турции не удалось превратить Абхазию, подобно ахалцихской области, в турецкий пашалык.

Читать дальше »

15 октября родился М. Зичи

15 октября родился М. Зичи ЗИ́ЧИ Михай (Мих. Ал-др.) (1827—1906) — венг. график, живописец. Иллюстратор. В 1847—74 и с 1880 работал в России. Автор выразит., виртуозных по исполнению иллюстраций к произв. М. Ю. Лермонтова, Ш. Руставели, У. Шекспира и др.
16 октября 2009 I Полная версия

12 октября 2009 I Полная версия